Игорь Куницын   стихи                                         

***

Не сходил в кино и в осенний парк,

на юга не съездил и севера,

сэкономил время и четвертак,

на работу вышел уже вчера.

 

В кабинете маялся и смотрел

за окно на осени листопад.

Надо лодку вывезти в сентябре

до зазимья первого в аккурат

 

с пожелтевшей дачи и с ней мотор,

потому что лазают иногда

посреди зимы неизвестно кто

и уходят прочь, не найти следа.

 

Не свести концов, сердобольный снег

заметает всё на своём пути.

Заберу мотор, потому что мне

от себя не спрятаться, не уйти.

***

Мне сегодня приснилась война.

Натурально война мне приснилась.

Я пришёл на неё, и она

началась для меня, закрутилась.

 

Все стреляли. Я тоже стрелял,

за стеной развалившейся стоя.

Все бежали, и я убегал

от войны и неравного боя.

 

Меня ранили больно во сне.

Я стонал, от войны убегая.

И упал обессиленный, не

понимая, за что умираю.

 

Не успев умереть до конца,

я проснулся, глотнул алкоголя

за погибшего брата отца

в сорок пятом году поневоле.

                ***

До сих пор не разряжена ёлка.

Не понятно, зачем табурет

в центре комнаты держит так долго

на себе этот странный предмет.

 

Воспаляются нервы от света

на макушке горящей звезды.

Начинает казаться, что это

сумасшествие чистой воды.

 

Можно выключить, но невозможно –

под гипнозом гирлянды цветной

на кровати сижу осторожно

и к стене прижимаюсь спиной.

 

И качаюсь, как кресло-качалка,

и смеюсь, и трясу головой

или плачу… А всё-таки жалко

убирать тебя, ёлочка. Стой!       

***

Я тоже сторожем работал

когда закончил институт

и говорил знакомым: «То-то,

вы там, а я, представьте, тут.

Вы в накрахмаленных халатах,

я в форме мятой от тахты,

вам платят белые зарплаты,

вам дарят свежие цветы,

вам шоколадные конфеты,

аперитивы и духи,

а мне в Налоговой рассветы

встречать и сочинять стихи.

И ждать, когда же наконец-то

из будки я сторожевой

шагну навстречу неизвестно

чему, неправильный такой».

                  ***

Вчера, идя со станции домой,

купили плед, светильник и кино.

Зашли в кафе и выпили по чаю.

Болтали, никого не замечая.

Потом такси и ужинать пора.

Очередной блокбастер Спилберга.

В финале глядь, весь день прошел-проехал.

И я уснул, и свет мне не помеха.

И ты уснула позже, через час.

И спали мы, друг к другу прислонясь.

Я рано встал, поехал на работу.

Какой был день? Наверное, суббота.

А может, вторник, в принципе не важно.

Купили вещи, утолили жажду.

В кафе случайном выпили по чаю.

Люблю такие дни, по ним скучаю.

                      ***

В Кашире дожди. Возвращаемся с дачи,

как полк потерпевший в бою неудачу.

Спасаемся бегством. «Рассвет» и «Волна»

оставлены. Сторож грустит из окна.

 

Собака из будки скулит. За ворота

выходим, скользя. Непогода из дота

эфирного лупит. Спасибо, не градом.

И молнии мечет. Спасибо, не рядом.

 

Янтарная слива весьма перезрела,

и лук перерос в неподъёмные стрелы,

как бомба лежит на земле кабачок,

у каждого яблока ранен бочок.

 

Я вряд ли когда-нибудь все это съем.

Но дачник обязан пожертвовать всем,

вернуться в зимовник и, вытерев пот,

сварганить рагу и забацать компот.

                      ***

Проходит женщина с цветами,

с букетом розовых гвоздик

и держит их двумя руками,

и прижимает их к груди.

 

С такими ясными глазами,

что никаких сомнений нет,

что эта женщина с цветами

была с мужчиной тет-а-тет.

 

А мимо мчат автомобили,

народ несётся, кто куда.

Нас всех любили, не любили,

ещё полюбят… Ерунда.

 

На эту женщину с цветами

смотрел я молча из окна.

«Держи меня двумя руками, –

мне жизнь шептала, – я одна».

***

Учились жить, снимали фильмы,

пекли торты, гасили свет,

смотрели сны, любили сильно,

ходили вместе на концерт.

 

И поливальные машины

вальсировали по утрам,

и элегантные мужчины

на танец приглашали дам.

 

И у меня была собака

не настоящая, в мечтах,

но я выгуливал, однако,

свою собаку во дворах.

 

И небо было не пустое,

и не было таких цветов,

которых не было бы.

Кто я?

Не ключик и не птицелов…

***

Стою с пластмассовым наганом.

Над головой как паруса

круизного катамарана

родительские голоса.

 

Они несут меня, как знамя -

непобедимый батальон.

Как облака над парусами

парю, в родителей влюблён.

 

Кораблик маленький с большими

фрегатами в одном строю,

подаренным за смелость ими

наганом щёлкая, стою.

                  ***

Как-то раз меня забыли

на размытом берегу.

Папа с братом за полмили

лишь опомнились, приплыли,

оба пьяные в дугу!

 

Посадили меня в лодку,

ничего не говоря

и поехали, в охотку.

Пели оба, драли глотку:

«Как  на-шли  мы  И-го-ря!!!»