Наталия Кравченко   стихи                                         

Родилась и живет в Саратове. Филолог, литературовед, публицист. Автор 18 книг стихов, литературных эссе и критических статей.

Публиковалась в десятках российских и зарубежных литературных журналов  и альманахов.

Лауреат 13-го Международного конкурса поэзии "Пушкинская лира" (Нью-Йорк, 2 место, 2003). Финалист 5-го Международного конкурса поэзии им. Владимира Добина (Ашдод-Израиль, 2010).  Лауреат Международных поэтических конкурсов "Серебряный стрелец" (Лос-Анджелес 2011),  "Цветаевская осень" (Одесса, 2011), "45 калибр" (Ставрополь, 2013), «Эмигрантская лира-2013/2014» (Бельгия), конкурса имени Игоря Царёва "Пятая стихия" (2014), конкурса имени Дюка де Ришелье (Одесса, 2016, Серебряный Дюк),  международного конкурса «Серебряный голубь России 2016» (Санкт-Петербург, 4 премия), финалист и дипломант межобластного конкурса поэзии "Чем жива душа..." (Ярославль, 2016),  дипломант международного литературного конкурса «Родной дом» (Минск, 2016), лауреат литературной премии «Свой вариант» (Луганск, 2016).

Победитель литературного конкурса Интернет-журнала "Эрфольг" (2013). Победитель конкурса юмористической миниатюры на Интернет-портале «Планета писателя» (2010). Победитель конкурса смешных историй в блоге Бориса Акунина (2012).

***

Я гадаю на листьях каштана, влетевших в балкон:
любит или не любит – тот, кто ещё не знаком...
Я хочу, чтоб любили, я листья сдуваю с руки.
Мне обнять целый мир так легко поутру и с руки.

И воздушные те поцелуи я сверху вам шлю:
эй, прохожие, гляньте: я здесь, я дышу и люблю.
Пусть они разобьются, пусть втопчутся в грязь или в кровь,
но в остатке сухом всё равно остаётся любовь.

***

Я жила как во сне, в угаре,

слыша тайные голоса.

А любила – по вертикали,

через головы – в небеса.

 

Бьётся сердце – должно быть, к счастью...

Сохраняя, лелея, для,

всё ж смогла у судьбы украсть я

два-три праздника, года, дня.

 

Умирая, рождалась вновь я,

поздравляя себя с весной,

с беспросветной своей любовью,

той, что пишется с прописной.

***

Луны недрёманное око
следит за каждым из окон,
напоминая, что у Бога
мы все под круглым колпаком.

Души незримый соглядатай,
ты проплываешь надо мной,
напоминая круглой датой,
что всё не вечно под луной.

Чего от нас судьба хотела,
в час полнолуния сведя,
когда в одно слились два тела,
над сонным городом летя?

И, может быть, ещё не поздно
вскочить в тот поезд на бегу...
Ловлю ворованный наш воздух
и надышаться не могу.

Придёт зарёванной зарёю
иной заоблачный дизайн...
Летящий отблеск над землёю,
побудь ещё, не ускользай!

***

Уж почти ничего не осталось
от того, что в тебе любила.
Ну какая-то может малость,
и её я считай убила.

Я старательно забывала,
повторяя с утра как гамму,
и сама себе ставила баллы
за исполненную программу.

Вот почти что готовый трупик,
мне осталось крупинку, с просо:
покосившийся слева зубик,
пальцы, красные от мороза.

***

Раньше жизнь мы пили из горла,
а теперь смакуем по глоточку.
Но пока ещё не умерла,
и над i не время ставить точку.

Кружатся над нами миражи,
маски на весёлом карнавале...
Где же то, что обещала жизнь,
что от нас так долго укрывали?

Праздник, обернувшийся бедой,
на дары наложенное вето...
Помнишь, как нам в детстве жёг ладонь
фантик, притворившийся конфетой?

Отыщи орех под скорлупой
и не бойся, что он там надкушен.
Приходи, безбашенный, слепой,
по мою облупленную душу.

Пусть не достучаться к небесам
и ларец с сокровищем потерян,
но откроет, что не мог Сезам,
ключик золотой от нашей двери.

***

Тогда мне время было по нутру,
вселенная была мне по размеру.
И в мир я выходила поутру,
всё принимая к сердцу и на веру.

Тогда без счастья не было ни дня,
с губ не сходила алая улыбка.
И каждый взгляд мужской был на меня,
и каждое в строку ложилось лыко.

Промчалась жизнь, теперь она звучит
вполголоса, идёт вполоборота.
О, где её подземные ключи
и где лучи её солнцеворота?

Лишь бы остаток в горсти удержать,
хотя бы удержать её от крена,
чтобы любовь могла ещё дышать,
чтобы душа не помнила о бренном...

***

Ветер обыскивал грубо,

но ничего не нашёл.

Был легкомысленно хрупок

юбок взлетающий шёлк.

 

Явно слетая с катушек

в виде каштанов и лип,

ветер обыскивал душу,

дуя на то, что болит.

 

Что у меня за душой?

След от любви большой.

Что у меня в крови?

Свет от большой любви.

***

На холсте небес простом
ночь рисует звёздный абрис. 
Осенять себя крестом?
Перечёркивать крест-накрест?

Память-боль сверлит висок.
Осень – след былого пыла.
Снег пойдёт наискосок,
заштрихует всё, что было.

Забинтует, заметёт,
замурует, как могила.
Но навеки не пройдёт
то, что некогда убило.

***

Надежду умножаю на неделю,
а годы на семь пятниц поделю.
Зачем мне то, что есть на самом деле,
в котором всё равняется нулю?

Сложу ночей горячечную темень,
добавлю слабый свет издалека
и это возведу в такую степень,
что мой ответ взлетит под облака!

И там сойдётся вопреки законам,
сольётся – да простит меня Евклид –
с ответом окончательным, искомым,
с тем, что ночами снится и болит.

И, подсчитав все битвы и раненья,
всё, что в слезах омыто и крови,
я сочиню такое уравненье, 
в котором всё равняется любви!

***

В окруженье лишь деревьев,

прячась в книжку и тетрадь,

я училась слушать время,

время жить и умирать.

 

Было сладко, было горько,

но хотелось всё испить.

Отщепенка и изгойка,

обреченная любить.

 

Ангел мне играл на флейте:

«Время – самый лучший врач».

Жизнь прекрасна – хоть убейте.

Я так счастлива – хоть плачь!

***

Любовь, босая сирота,
блуждает во вселенной зыбкой.
В углах обугленного рта
застыла вечная улыбка.

Она бредёт во мраке дней,
дрожа от холода и глада.
Подайте милостыню ей.
Она и крохам будет рада.

О где ты, неизвестный друг,
с моей душой навеки связан?
Такая тьма стоит вокруг,
что где-то вспыхнуть свет обязан.