Наталья Книжник    стихи                                         

Пусть - nostalgie…

Чирикают стрижи,
зачем-то колыхая состоянья...
А журавли - летают…Этажи
им кажутся с высот - чуть-чуть, едва ли
рельефом и опуклостью земли…
Синиц они и вовсе - не признают.

Вот так и мы - и мысленно, и вскользь
попарно, иногда и сами 
взлетаем ввысь, бескрылые, - авось
вернёмся - со стихами и крылами…

Пусть - nostalgie...
Рождение, завет -
где боли нет - чириканье без нот…
И потому - где тень, там степень света
ловушки расставляет для поэта…
Вот-вот.

…пишу письмо…

Пишу письмо…не громко…голос тих…
Не всем, а принимающему - чтиво,
скрываю смысл в пиратстве запятых,
изысканно и, как могу, красиво…
…ну, не совсем: 
писательство - искра,
дар божий, и души прерогатива.
Да плюс - в пути – сума,

чтоб не сойти с ума, 
и только в этой смеси - дань и диво…

Скучаю, милый…
Шёпот. Но - каков!
Проткну строкой пространство и скрижали,
на коих нацарапан код оков,
которые нас намертво связали…

                                 ***
Да я - шучу! 
Свободен, и - гуляй
по поднебесью с новою подругой,
Но - иногда - её ( то есть - меня)
ты - вспоминай,
и знай:
тебя она, (точнее - я )
взяла без спроса 
"на поруки"…

                ***

Оранжевый с подпалиной денёк,
в календаре - скольжение предтечи,
и год уже суму с заплатой шьёт,
хотя звучат ещё о летнем зное речи.

А где-то вслед бессоннице строчат
влюблённые в весну зимой поэты
о том, что вновь наметился откат
ещё на год, ещё на каплю - в Лету.

А где-то - перелётные и нет,
и окрылённые, и панцирные твари -
уже грустят: они с других планет,
но на Земле их атмосфера старит.

И день, как день - не праздник, без нытья -
вцепился в глотку якорем, и словом
пиши, строчи о завершеньи дня
и о надеждах в дне грядущем, новом.

Оранжевый в подпалинах денёк,
он подобрел, как только встретил осень,
и сердце неожиданно так - ёк! -
о будущем вдруг нынешнее спросит.

***

           «Это - бездна скрывается в нас.»
                                               Андрей Пандем.


Этой бездны истоки-потоки
в синеве и морей и зари,
в сочетании, сумме глаголов:
«Будь, живи (для меня), не умри!»

Этой бездны есть мера - полёты
в коих смерть отступает косить,
где на скалах начертано:"...кто-то
удостоен и жить, и любить..."

Бездну сжать бы до мини-планеты,
где розарий, и принц, и дожди,
и в неё, игнорируя Лету -
восклицать вместе с эхом: «До-жди-сь!»

Смеюсь.
Искристо и зубасто.

В твоей не раз бывала власти,
в твоих словах сияла радость,
грехами вызванная слабость,
и радость мнимого «моё...».

И льдинок знаки и уколы,
когда пред встречами поёт
не жаворонок - чёрный ворон,
и жизнь закончится вот-вот.

Укол один - терпим.
Не больно
скомандовать сердечку:
- Вольно! -
и выносить на суд молвы
что я иду с тобой "на Вы".

Умолк бесёнок оробевший -
не ожидал, что извлекая
из душ - слезу (наивный леший)
до адских мук толкнёт из рая,
до точки выжженной росы,
при этом слоганом пронзая:
«Не верь. 
Не бойся. 
Не проси.»

                      ***

Где-то шумят, но не те голоса,
вторит им, кажется, чёртово эхо.
Небо разорвано, в тучах прореха -
плачут дождями навзрыд небеса...

Время готово в нирвану сбежать,
и на лету, книгу судеб листает,
Фата-моргана из волн возникает,
я ухожу, не прощаясь, опять.

Где-то чертята зубами скрипят, 
были мы, словно наивные дети,
падали в те невесомые сети,
где сочиняют и ночью не спят...

Было спокойно, не пахло бедой, 
море подарков - по рубчик кармана...

...тонет мираж в голубом океане,
крутится, вертится шар голубой...

                      ***

...а Август возражает: Ни шиша,

тепла не ждите, опечальте лица,
пожалуйте на юг, летите птицы,


и крыльями, и перьями шурша...

Эй, Август, в окоёмы встань и глянь:
уж небеса пожухли в теме стирки,
и листики, как сорванные бирки,
на вениках увяли, - скань для бань...

А осень, словно мим, вот тот, что бел,
грустит, но хулиганит, словно "рыжий",
и планку опускает ту, что ниже
осенний ветер опустить велел...

Горчит во рту словечко «скоро...» Скоро
опустит жизнь на лето плоскость створки,
и никакие стихо-отговорки,
не возвратят с любовью разговоры

о том, что Бог простит весну и лето,
прощая нас...
...не полностью, но - где-то.

***

В черте «ничто»,
в пространстве полом
зудел комар, и дом был полон
теней от копий и рапир,
что жизнь секут, вонзаясь в мир...

Средь морока, что плыл, зиял
светился лик. Его овал
был знаменем средь пустоты,-
столь лика значимы черты.

И словно слёзы на щеке -
играли тени на стене...
Из глаз сияние....Из рук -
молитвы жест, как будто - звук,
что проницал и был речист...
И был тот лик безмерно чист.

Из глаз струилось утешенье,
и жеста слабое движенье,
благословенье пальцев рук -
тьму светом окрестили вдруг...

И стало ясно, что и впредь -
лик станет в душу мне глядеть,
и прорицать, и порицать,
и светом истины мерцать...

***

Где косточка, там мясо нарастёт...
а где любовь - там жаворонки пели...
Весна приходит раз - не два - на год, 
такие вот у Времени качели.

Где сердце - там томление и грусть,
смешно сказать - у Времени воруют
секунд отрезки, и часы...
И пусть -
не серость, не занудство дней и сует.

Где ты, там непрерывное "прости"
за то, что я не уважаю прозу.
Мы в вёснах побываем, погостим,
и с них ( грехи сочтя ) пусть зимы спросят...

                  ***

            "Mы не торопимся начать..."

                                       Ротарь Эдуард.

...а сказанного - не вернёшь.
И шрамов шовную печать
не утаить...
Нет, ты не врёшь,
и не лукавишь.

Мир, он таков -
его б взорвать,
чтоб докопаться до основ.
Сменить табличку: «Темень, ад»
на клич: «Проснись, поэт, и пой!»
среди опошленных идей,
среди обманутых людей,
среди природы, что вопит:
"Смотри в меня, смотри, пиит!"

..."мы не торопимся начать…"
а мимо - жизнь - в пролёт - и оземь!
И снова зим (не ждали?) проседь,
и одиночеств сон и ад...

Чирик-чирик! -
просты призывы.
В окошке день, 
в окошко - свет,
бывает мелочь - звонкой, милой...

Эд, ...ты услышал мой привет?