Петр Дактиль  рассказ                                         

Родился в Екатеринбурге. В 1997 закончил Уральский госуниверситет. В конце 90-х проходил по нескольким уголовным делам, касающихся бандитских войн на Урале и рейдерских захватов предприятий. С 2001 года скрывается от российского правосудия на Кипре. Ведет уединенную жизнь в Никосии.

Пасека

- А вот здесь я хочу поставить улей, - он указал на заросший высокой травой угол, где сходились два некрашеных соседских забора.

- Какой еще улей? – спросила она, недоумевая.

- Ну, как какой? – смутился он и протянул ей сложенные коробочкой ладони. - Улей. Ну, домик для пчел.

Она с испугом посмотрела на эту «рукотворную коробочку» и отступила на шаг.

- Бэбика выключай, – проговорила она, с трудом сдерживая возмущение.

 - Ну, вот, - ответил он, с жалостью глядя на свои руки, – опять ты жить не даешь, значит, и этого мне тоже нельзя.

— Это я не даю жить? Да делай ты, что хочешь – я к тебе вообще никогда не лезу, хоть любовницу себе заведи, а дружи с кем  хочешь, хоть с Гитлером! Но пчел – однозначно – нет!!!

— Это все потому, что ты не любишь домашних животных. И мою к ним любовь подавляешь.

- И это говорит человек, у которого питомцев, как у собак  - блох. Совести у тебя нет.

Сидящая тут же большая рыжая собака многозначительно посмотрела на хозяина и лениво почесала живот задней лапой.

- И что, пчелы – это животные? – продолжала она, медленно закипая.

- Насекомые, – согласился он, внимательно оглядел свои руки и невольно поежился.

- А домашних насекомых я действительно не люблю.

- Слушай, но это ведь не клопы. Они мед собирают и его, там, приносят домой. Ну, к себе домой, ну, в улей, в наш улей, – он разомкнул ладони и спрятал руки за спину.

- Не припомню что-то, чтобы ты мед любил. У нас в шкафу уже лет десять початая банка стоит. Или ты его собираешься раздавать всем направо-налево, как опостылевшие кабачки?

- Медовуху еще можно ставить, – робко предложил он и тут же испугался, заметив перемену в ее лице.

- Я так и знала. Бухать. Скажи, ты бухать собираешься? Нет, ты ответь прямо. Честно признайся своей печени!

- Да нет же, это я так. Для примера, – он уже был не рад, что вообще затеял этот разговор.

- Ты скажи, счастлива ли твоя печень, что я не позволила тебе купить домашнюю пивоварню? А самогонный аппарат три года назад?

- Не, ну, это да, конечно. Так тут же мед, здоровье, ну как ты не можешь понять.

 - Да, пойми ты сам наконец,  никому твои пчелы не нужны, да и тебе самому тоже. Нечем заняться - докрась забор, вон, кисточка под ним третий год лежит - окаменела вся, – уже примирительно сказала она и развернувшись, бросила на ходу, – иди обедать, пчеловод.

Он постоял еще немного. Созданный его воображением и почти осязаемый, ладненький, одна стенка красная, другая - синяя, улей медленно таял в холодной дымке разочарования. Уже даже сам этот угол, хотя несколько минут назад он не мог на него налюбоваться, показался теперь неуютным мрачным заросшим пустырем. Сунул руки в карманы, плюнул в сердцах и ушел.

 Большая рыжая собака деловито обнюхала траву. «Чего они спорят, - подумала она, — это ведь мое место, - и, приподняв набок хвост, присела на задние лапы, - ладно, сейчас еще раз помечу.»