Владимир Рабинович рассказ                                         

Родился в 1950 году в Минске. В 1972-м окончил исторический факультет Минского педагогического института. Работал монтировщиком сцены в театре кукол, грузчиком на заводе, санитаром психбригады на станции скорой помощи.  В 1987 году эмигрировал в США, живёт в Нью-Йорке. 

Все люди - евреи

- Подними окурок, - сказал мент.

- Я не бросал, - сказал Рабинович, - с какой стати я буду чужие окурки подбирать!

- А кто бросил? - спросил мент. - Кроме ваших, здесь никто не стоит. Пока не поднимешь, я никого не пущу.

- Я подниму, - сказал молодой парень, который стоял позади Рабиновича. Он быстро нагнулся и поднял окурок.

- Иностранная, можешь докурить, - сказал мент.

- Я не курю, - ответил парень.

- Как вы смеете! – разозлился Рабинович.

- А ты у меня еще по****и, - сказал мент, - пойдешь в конец очереди. Пропускать буду по пять.

- Почему по пять, вчера по десять пропускали?! - крикнули из очереди.

- А в мое дежурство будет по пять, - сказал мент. Он отсчитал пять человек, дотрагиваясь до каждого дубинкой, и пожилая еврейка, которая не попала в пятерку, сказала:

- Вы не имеете права разделять семью.

- Сколько вас, семьи осталось? – спросил мент.

- Я и моя внучка, - сказала еврейка.

- Поменяйтесь с кем-нибудь, - сказал мент.

- Давайте останемся, - сказал молодой парень, который стоял рядом с Рабиновичем. Они отступили в сторону и пропустили пожилую еврейку с девочкой, которую она держала за руку, вперед.

Мент посмотрел на молодого парня и сказал:

- Ты же не еврей, чего ты туда лезешь?

– Все люди – евреи, - сказал молодой человек.

- И я тоже еврей? – спросил мент и покрутил дубинкой на ремне, как пропеллером.

- Нет, - сказал, Рабинович, - вы не еврей.

- Слава богу, - сказал мент, - еще не хватало быть евреем.

- Вы все неправильно делаете, - сказал молодой парень Рабиновичу. - Вы вызываете у них негатив, потому что руки зажимаете в кулаки. У вас тогда психополе короткое, и все под ноги идет.  Давайте я вас научу. Сложите пальцы щепотью, как бы кормите птичек, и отведите мизинцы в сторону. Видите, у вас получилась петля, набросьте ему на шею.

- Нет, не вижу никакой петли, - сказал Рабинович.

- Странно, вы же спирит, - сказал юноша.

- Откуда вы знаете?

– От вас такой фон идет, за километр чувствуется.

- Вы тоже спирит? – спросил Рабинович.

- У меня пророческий дар, - сказал молодой человек. - Сейчас такое время, это у многих проявляется. В прошлом году меня посадили в сумашедший дом, в Новинки. Сперва доктор направил меня в двадцать первое отделение и назначил тяжелые уколы, но я сказал - зачем вы это делаете, вы еврей, этот грех будет лежать на девяти поколениях ваших потомков. Ему стало интересно, он отменил уколы, меня перевели в отдельную палату, и он стал приходить ко мне в вечерние дежурства беседовать. Однажды я ему говорю: давайте я всех ваших больных вылечу за один сеанс, и вылечил. Они уверовали. Доктор понял, кто я, и испугался. Тогда приехали какие-то все в одинаковых серых костюмах, на «волге», забрали меня и отвезли в тюрьму, посадили в камеру к очень несчастным людям. Сказали такую глупость: «Они тебе сделают непорочное зачатие» . Только они не понимают, что когда человек несчастлив, он особенно восприимчив. Только за мной закрылась дверь, я стал говорить, и все уверовали. Девяносто два человека. Там был один стукач, он раскаялся и плакал. Они его простили. Сделали мне символ из прутьев веника по моему чертежу, я их посвятил, молитвам обучил.

- Какой символ? – спросил Рабинович.

- Малый адронный коллайдер, - сказал молодой человек.

В этот момент милиционер закричал: «Следющие пять!»

- Сейчас я с ним поговорю, - сказал молодой человек. – Только помогите мне, наведите поле, как я вас учил.

– Брат, - обратился он к милиционеру, почему ты так жесток с этими людьми?

- А хули мне их в жопу целовать, это все предатели родины, - сказал мент.

- Ты ошибаешься, брат, эти люди стоят в своей скорбной очереди, чтобы получить свободу. Пропускай их по десять человек, как было прежде, и не разделяй семьи.

- Да что мне, жалко, пусть хоть все сразу идут, только я не понимаю одного, почему им можно свободу, а мне нельзя? – сказал с обидой мент.

- Это евреи, брат, - сказал молодой человек.

- Ну, так что с того, может, я тоже еврей, - сказал мент.

- Тогда становись к нам, - сказал Рабинович.

Мент на секунду задумался, потом снял с головы свою милицейскую фуражку, бросил на землю, пошел и стал в конец длинной очереди