Ольга Васильева  рассказ                                         

Дамский роман

Петербурженка. Пишет стихи в жанрах любовной и пейзажной лирики, короткие рассказы, эссе, сказки для взрослых, романы и повести. 

Лирические стихотворения Ольги Васильевой были отмечены членами Большого жюри национальной литературной премии «Поэт года» в 2016, 2017 году и позволили ей выйти в финал конкурса премии. Три года подряд становилась финалистом конкурса национальной литературной премии «Писатель года». Член Российского союза писателей.

В формате аудиокниг выпущены сборники стихов и прозы «Осенняя элегия», «Дотянуться издалека» (в соавторстве с В.Муравьевым), «Дотянуться издалека. Продолжение», «Несколько историй о жизни, любви и не только», «Роман без интриги», «Вина», «Дурная слава». 

Недавно вышли в свет книги "Всячина", сборник стихотворений  "Три луны", сборник рассказов и повестей "Разности".

Все это было так давно, что сейчас уже кажется далекой и неправдоподобной историей – как сон.

Я тогда работала директором крохотной компании, начинающим, конечно, как и все в то смутное и странное время, сейчас называемое Перестройкой.

Странное слово, кстати – Перестройка. То есть, изменение того, что построено или строилось, так? Изменяли тогда всё – взгляды, деньги, людей, судьбы, страны... безвозвратно. А любое изменение есть боль и страх – теряешь уже сейчас, а вот приобретаешь – в будущем. И – на самом ли деле приобретаешь, а не уходит ли что-то важное безвозвратно...

 

Но тогда мы все были молоды, сильны и без страха смотрели на генеральный ремонт своей страны. И жизни.

 

Тихая улица, затерянная среди широких питерских проспектов, заросла большими тополями. Пух лежал всюду, садился на волосы, влетал в раскрытые окна офисов, которые приютил один из доживающих свои дни исследовательских институтов.

Ольга сидела на краю стола – рядом с директорским и, смеясь, говорила о делах отчаянно краснеющему молодому директору, одновременно хозяину фирмы.

Он отводил глаза, соглашался на все, о чем его просили – или приказывали?

Сотрудники его забегали с внезапно возникшими срочными делами: как всегда, когда Она приходила к начальнику – посмотреть и посмеяться тихонько... ну и, конечно же, полюбоваться ножками гостьи, в туфельках на высоченном каблучке.

 

Она звонко прощалась с ним у открытой в приемную двери: «Всего доброго, Володечка Николаевич!» Только она осмеливалась так его называть, от чего Владимир - плотный, немного неуклюжий в своем парадном костюме с галстуком, слишком тесно затянутом на его широкой шее, совсем терялся, краснел, и со смешанным чувством сожаления и облегчения закрывал за нею двери.

А потом долго глядел ей вслед через оконное стекло, стягивая проклятый галстук, который он никогда не умел носить. Надевал, когда приходила Она...

 

Они были партнерами по нескольким сделкам, и эта легкомысленная дамочка, как ни странно, имела железную хватку и дотошность опытного предпринимателя.

А потом... потом дела затянули и его, и ее, все реже они перезванивались, и о ней уже забыли даже дотошные дамы в его офисе.

                                                                       -------------------

Прошло 15 лет...

День был трудный, суматошный: начиналась сессия в институте, и Ольга пришла домой совсем обессиленной. Поток студентов, желающих сдать «хвосты», занятия с «вечерниками», заседания кафедры... Некогда было даже толком пообедать, только чашку кофе с бутербродом удалось перехватить за весь день.

Сбросила туфли в прихожей, включила чайник, поставила разогреваться поздний ужин/обед. Зазвонил телефон. Она неохотно подошла:

- Слушаю.

- Это Ольга? – прозвучал незнакомый мужской голос.

- Да, я слушаю Вас, - с недоумением ответила она.

Голос в трубке замолк... слышалось только чье-то тяжелое дыхание.

- Я слушаю, - нетерпеливо напомнила о себе Ольга. На кухне кипел-разрывался чайник, пахло разогретым мясом – ужин был готов.

- Ну же, говорите! - нетерпеливо воскликнула она.

Мужчина в трубке прокашлялся старательно. Наконец он сказал:

- Я не знаю, как Вам объяснить... Я Владимир. Вы меня помните?

Она стояла, перебирая в памяти всех знакомых... Может, студент... Или нет, конечно, кто-то из знакомых преподавателей...

- Знаете, я сейчас на минуту отойду, выключу чайник, и тогда поговорим, хорошо?- попросила она, выигрывая время... Да кто же это, неудобно как-то даже...

Вернувшись, она снова взяла трубку:

- Вы еще здесь?

- Да, конечно. Ну, вспомнили? Ну же... Вы приходили к нам в офис, мы занимались строительством. 15 лет назад, забыли?! - голос звучал взволнованно и горячо.

Она постояла, вспоминая... 15 лет! И он хочет, чтоб она помнила всех, кого встречала за эти годы... Хотя...

- Подождите...Володечка...кажется..Иванович! - уже радуясь оттого, что вспомнила, воскликнула она.

- Николаевич, но это неважно! - так же радостно, даже ликующе, отозвался мужской голос, - ну, слава Богу, не забыли!

- Да как же Вы меня нашли, через столько лет! Неужели помните?!

- Да я Вас никогда не забывал! Я уезжал, несколько лет работал не в России, потом вернулся – Вас уже не было, фирмы Вашей тоже. Сказали, она закрылась, аренда прекращена. Я искал Вас несколько лет, не верил уже, что найду. В адресном справок не дают без точных данных, а я - ни отчества, ни года рождения... Случайно отыскал Вашего бывшего сотрудника, он мне помог, и я сел обзванивать всех, кого мне дали по списку в адресном бюро. И вот... шестой звонок – счастливый...! - Все тем же ликующим голосом рассказывал он, захлебываясь от непонятной ей радости: она едва помнила этого человека.

 

- Да, удивительная история, - вежливо сказала она, чувствуя, как ей хочется просто закончить этот странный разговор, сесть за стол, поесть, выпить чаю и спать – завтра в 8 утра на работу, надо принять зачет у двух групп... а тут старый знакомый, сейчас будем полночи вспоминать, кто, где и как... Нет, это хорошо и интересно, но не в 11 вечера после трудного дня.

Мужчина, видимо, почувствовал что-то:

- Я звонил раньше, но никто не подходил к телефону, извините, что я так поздно. Вы только что пришли?

- Да, я же преподаю в институте, сейчас время зачетов, так что прихожу поздно, - отозвалась Ольга.

- Вы живете одна, как прежде?

- Да, все по-старому, - сдержанно ответила она, но мужчина радостно сказал:

- Да, я понимаю, Вы устали, конечно. Вы поздно ложитесь обычно? А знаете, давайте, пойдем с Вами куда-то поужинаем? - предложил он неожиданно.

 

Сам разговор был странным, за окном было совсем светло - питерская белая ночь, так что вопрос о «поздно ложитесь» прозвучал необычно.

- Я сейчас устала очень, да и поздновато из дома выбираться в такой час, мне кажется. Как-нибудь в другой раз, хорошо?

- Знаете, давайте Вы сейчас вот посидите, отдохнете, а потом мы просто в кафе неподалеку пойдем с Вами выпить кофе, хотите? Я тут, недалеко от Вас, на Петроградской.

Ольга немного растерялась – в ее планы совсем не входило куда-то идти на ночь глядя, да еще с человеком, которого она очень смутно помнила: виделись лишь широкие плечи, мешковато сидящий коричневый костюм и пунцовый румянец на щеках, как у школьника.

 

- Пожалуйста! – попросил он, - я так долго Вас искал, что ждать до завтра, пока мы увидимся, просто не смогу. Тем более, мне надо Вам что-то сказать – серьезное.

 

- Ну хорошо, - удивляясь сама себе, проговорила Ольга, - давайте, через 15 минут я выйду к мостику у «Кронверка», знаете?

- Да, да, конечно, буду Вас там ждать! – радостно отозвался мужчина и положил трубку.

 

Ольга рассеянно налила себе чашку чаю и сделала бутерброд. Куда, зачем она пойдет, на ночь глядя, когда хочется уже только в душ и спать!

И все же... все так же, удивляясь себе самой и смеясь, она накинула легкий плащ и вышла на улицу.

Было светло – не как днем, а что-то вроде легкого тумана, марева висело в воздухе. И ночь – не ночь, и день – не день, а скорее, рассвет у озера в лесу...

 

Она вышла к Неве. По одну сторону от моста был еще виден красный закат, но с другой - уже поднялась бледная, словно под водой сидевшая, луна.

У мостика стоял мужчина с охапкой цветов в руках, он бросился к ней навстречу, как только увидел. «Слава Богу, я волновался, что Вы раздумаете», - по-мальчишески взволнованно сказал он, протягивая ей сирень. Это не был букет, а на самом деле охапка, которая едва поместилась у нее в руках.

Он стоял перед ней – и тот же запомнившийся румянец пылал на его щеках...

Сорокалетний мужчина краснел, как школьник, и черные глаза его сияли: «Вы совсем не изменились, я узнал бы Вас в любой толпе!»

 

Ольга была растеряна. Да, она вспомнила его, и то, как она дурачилась тогда, посмеиваясь над ним, потому что чувствовала по-женски, что ему нравится.

Но столько лет...

От густого запаха сирени, от чудовищного по размерам букета в руках, от его искреннего, нескрываемого восторга у нее закружилась голова...

- Погодите, но мы не можем пойти в кафе с таким вот букетом, я же его просто не донесу! – взмолилась она.

- Ничего, я понесу, давайте, Вам тяжело. Я просто помнил, как Ваша рука всегда пахла сиренью – и решил, что Вам захочется именно этих цветов...Я ведь все эти годы любил Вас – и помнил! - он вдруг резко замолчал.

 

Слова были сказаны...

Ольга стояла, растерянно глядя на него: Господи, да что же ему ответить...

- Простите, я не хотел это говорить, само вырвалось, забудем, хорошо? Я не хотел Вас тревожить... - он, ОН успокаивал ее, сочувствуя и жалея...

И Ольга улыбнулась. Как-то тепло, уютно и радостно было с ним рядом – с человеком, которого она просто забыла...

 

Они зашли в открытое кафе неподалеку, присели за столик. Цветы заняли два соседних стула. Он засмеялся: «По крайней мере, никто к нам не подсядет».

Помешивая ложечкой в чашке, Ольга смотрела на него, улыбаясь, слушала его рассказ о том, как он вернулся домой и где сейчас работает, как искал ее, и кто-то из общих знакомых вспомнил ее и помог найти. Глаза его сияли от переполнявшего восторга, он забывал о своей застенчивости, и говорил без умолка…

 

Как-то незаметно разговорившись, они просидели за столиком, пока официантка не предложила принести еще кофе.

- Нет, спасибо, достаточно на сегодня, - поднимаясь, сказала Ольга.

Он подхватил цветы и вышел следом.

Белая ночь стояла – иначе не скажешь, именно стояла - во всей своей красе...

И они, не сговариваясь, побрели по аллее, усаженной высоким кустарником. В конце виднелась река, пахло зеленью, водорослями, морем и сиренью...

В зарослях утонула скамейка, на которую оба присели. И молчали – говорить не хотелось. Только бы вот так сидеть, смотреть на близкую воду, на Исакиевский собор за рекой, утонувший в туманной дымке по самый купол, на зелень кустов...

И поцелуй случился сам собой...

Просто – от полноты души, от счастья вот этой дымной белой ночи, запаха сирени, весны...

 

И начался «дамский роман», которым так подвержена жизнь женщин российского «бальзаковского возраста»...

Он признался потом, что искал ее, когда почувствовал, что жизнь его зашла в тупик.

Что не радуют ни семья, ни только что купленная квартира... И она, Ольга, вспоминалась ему, как мираж, за которым он тогда побоялся пойти, и потому все случилось в его жизни не так...

 А может, и не потому, но тогда ему это казалось, и оттого он так отчаянно искал ее годами, словно бежал навстречу Несбывшемуся в жизни....

 

А когда нашел – все боялся потерять, и каждый раз, звоня в ее дверь, как школьник, робел: а вдруг она сейчас откроет и скажет, что он ей не нужен...

Да кто он такой, чтоб быть рядом с ней – такой... необыкновенной.

 

Ольгу трогало все это до глубины сердца: его почти молитвенное отношение к ней, мальчишеская нежность и робость, безоглядность, с которой он бросился к ней навстречу...

Благодарность, тихую нежность, покой душевный она нашла рядом с ним...

Но – не Любовь...

И он чувствовал это. Поэтому каждое свидание было – как последнее..

 

Так и случилось.

Сначала исчез он – по делам, на время.

Потом – она, увлеченная завязавшимся флиртом с коллегой с соседнего факультета: интересным, с тонким одухотворенным лицом и хорошо поставленным голосом профессионального преподавателя, остроумным и самоуверенным человеком.

За два года эти отношения вымотали ее вконец: он оказался капризным и избалованным, то нуждался в ней, ее внимании и одобрении постоянно, то мог исчезнуть и отвечать на встревоженные вопросы едва вежливо...

Он мог позвонить заполночь и до утра говорить о том, что волновало его, а она терпеливо сидела в кресле, накинув плед, и слушала, и понимающе поддакивала, вставляла привычные уже реплики. И он восторженно вздыхал: «Только ты меня понимаешь!» Со временем ей эта фраза перестала казаться такой уж привлекательной, тем более, что его попросту раздражало, когда о своих делах, сложностях и увлечениях начинала говорить она...

 

Часто во время его многочасовых словоизвержений она вспоминала того неуклюжего, как мальчика, старого друга...

Вспоминала с теплотой и нежностью, как он бросался к ней по первому зову, что бы с ней ни случилось. Как выспрашивал с неподдельным интересом о том, что волнует ее. Как молчал о своих делах, которые, как она догадывалась, были не так уж хороши – иначе ему не пришлось бы снова уезжать надолго...

Нет, она по-прежнему не любила его...

Но часто вспоминала о родной, нечужой душе...

 

А потом и флирт с коллегой закончился, как и следовало ожидать, ничем, и кто-то другой уже, видимо, «восхищался и понимал его, как никто...»

 

В ее доме начали делать капитальный ремонт, и Ольга переехала в одну из новостроек, правда, неподалеку от прежнего жилья. И постепенно все забылось, закрылось новыми заботами и впечатлениями...

                                                                      --------------------

Стояла зима, поздним вечером в метро было людно.

Ольга спускалась по эскалатору, думая о том, что, слава Богу, завтра воскресенье и не надо идти на работу. Устала за неделю ужасно: сессия.

Кто-то окликнул ее по имени, она обернулась, но на эскалаторе было много народу, и она никого не разглядела.

Зато внизу, у выхода, ее схватили в охапку, затрясли, закружили...

Владимир тряс ее за плечи, прижимал к себе, отпускал и снова хватал за руки, словно боялся, что она исчезнет: «Ты змея, ты понимаешь это?! Я думал, сойду с ума! Я же тебя ищу уже полгода, вернулся, дома нет, тебя нет... Сведений в адресном бюро нет... Уже отчаялся найти! Все, больше никогда не отпущу, не исчезнешь!»

 

Ольга смеялась и сердилась, вырываясь из его рук, люди, улыбаясь, обходили их...

И снова были вечера, когда он приходил – всегда с чем-то, что она особенно любила: семечки, зефир, белые розы... Он помнил до мелочей все ее привычки, даже самые смешные, те, которые она скрывала...

И снова – был душевный покой, тепло, рука друга рядом – та, что навсегда...

 

А дальше...

А дальше не было ничего.

Еще никогда и никому не удалось объяснить, почему, зачем нам порой нужны те, кому мы безразличны. Кто любит лишь себя и жаждет быть центром хоть и маленькой, но вселенной...

И почему бессильна самая нежная и искренняя любовь...

 

Она снова исчезла – теперь уже навсегда.

Уехала, не оставив ни адреса, ни телефона.

Далеко. Совсем. Зная, что ее найти будет уже невозможно...

Никогда.

Тому человеку, которого она так и не полюбила.