Ольга Васильева  рассказ                                         

Романтик

Петербурженка. Пишет стихи в жанрах любовной и пейзажной лирики, короткие рассказы, эссе, сказки для взрослых, романы и повести. 

Лирические стихотворения Ольги Васильевой были отмечены членами Большого жюри национальной литературной премии «Поэт года» в 2016, 2017 году и позволили ей выйти в финал конкурса премии. Три года подряд становилась финалистом конкурса национальной литературной премии «Писатель года». Член Российского союза писателей.

В формате аудиокниг выпущены сборники стихов и прозы «Осенняя элегия», «Дотянуться издалека» (в соавторстве с В.Муравьевым), «Дотянуться издалека. Продолжение», «Несколько историй о жизни, любви и не только», «Роман без интриги», «Вина», «Дурная слава». 

Недавно вышли в свет книги "Всячина", сборник стихотворений  "Три луны", сборник рассказов и повестей "Разности".

На улице была слякотная, холодная осень и я бежала домой с работы, предвкушая тихий вечер у телевизора с чашкой чая. 
Дома тепло, тихо и немножко одиноко. 
Ну и хорошо! Можно спокойно отдохнуть от суматошного дня в университете, студентов, зачетов.
В почтовом ящике что-то торчало, какая-то газета. Может, реклама? Никакой корреспонденции я не жду. Дома я кинула газету на диван и пошла переодеваться. 
А когда села, наконец, у телевизора с чаем и бутербродом, то вдруг заметила на коврике у дивана конверт. 
 Странно, никаких писем я давно не получаю, похоже, из газеты выпал?
Ни адреса,  ни имени на конверте не было. 
Я вынула листок и стала читать. На обычной линованной бумаге были совершенно необычные вещи: “ Здравствуйте! Вы меня не знаете, но я смотрю на Вас каждый день и любуюсь Вами. Вашими движениями, как Вы ходите по комнате, как говорите с кем-то по телефону, как улыбаетесь. Вы часто стоите у окна и смотрите на улицу. И я всегда стараюсь угадать, о чем же Вы сейчас думаете. К сожалению, не обо мне ведь Вы даже не догадываетесь о моем существовании. А я уже не могу без Вас…
Каждый вечер я стою и гляжу на Вас и это стало для меня смыслом жизни вот уже несколько месяцев. Но только сейчас я отважился написать Вам. 
Вы скажете, зачем? Не знаю, правда, я и сам не знаю. Я даже не жду от Вас ничего, но мне хорошо от того, что Вы есть. Просто так. И все. 
Нет, я знаю, зачем я Вам пишу: я хочу, чтоб Вы знали это. 
Я буду Вам писать иногда, хорошо? Извините меня.”

Я уронила письмо на пол. Ничего себе! Значит, уже несколько месяцев кто-то стоит под моими окнами и смотрит на меня?! А я тут себе хожу, переодеваюсь. 
Да, я часто стою у окна и смотрю на улицу, я люблю думать о том, кто же живет за всеми этими освещенными окнами, и мне всегда казалось, что там должна быть какая-то совершенно необыкновенная, счастливая и хорошая жизнь. В которой нет одиночества и разочарований. За всеми этими разноцветными окнами.
И вот, кто-то, оказывается, следит за моей жизнью. Пусть, любя, пусть. Но чувство несвободы какой-то теперь связывало меня. Я не чувствовала себя спокойно, расслабленно у себя. Чужая воля вторглась в мою жизнь и лишила привычного покоя.
И я впервые задернула занавески на окнах, чего я не выношу:  кажется, что сидишь в коробке, обитой шелком. Я злилась на неизвестного “обожателя”, мне было неуютно и неспокойно.
 Назавтра в ящике снова была газета и в ней письмо. Неизвестный жаловался, что я лишила его радости меня видеть и он просит меня не быть жестокой ( какая пошлость!) и не задергивать больше шторы, а еще, чтоб я ему написала письмо и положила в мой - МОЙ! - почтовый ящик. 
Ничего себе, значит, этот тип еще и в моем ящике копается?! Ну, я б ему написала! 
И я написала. Попросила оставить меня в покое и не лезть в мою почту. 
И в мои окна тоже. 
Он ответил какой-то пошлой чепухой: мольбы о прощении, уверения в любви, слезливые и приторные. Это было как раз то, что я ненавижу в мужчинах. И что никогда не могу простить. 
Больше я ему не отвечала, а письма оставляла в ящике. Вскоре он был переполнен газетами и это бесило меня еще больше: еще не хватало стать приманкой для воров: брать у меня особенно нечего, а вот влезть и напугать могут. 

Жизнь за шторами под взглядом какого то шизофреника  стала совсем неуютной и я с радостью согласилась пожить у родителей, благо, они жили в соседнем дворе.
Моя романтичная мама меня уговаривала: “Ну попробуй с ним встретиться, может, человек тебя на самом деле полюбил!”. Может быть… Но я ведь его не полюбила! И не хочу, чувствую вот, что не мой это человек, скучный и пошлый. 
И письма прекратились, а газеты исчезли из моего ящика. 

Но однажды…
В осенних сумерках, безветренных и влажных, я  шла из магазина с полной сумкой. На улице никого не было, во всех окнах светились огни, только редкие собачники пробегали между деревьями. Какой-то мужчина шел мне навстречу, остановился и поздоровался. Я машинально ответила, в сумерках было не разглядеть его лица. То ли сосед, то ли сослуживец…  Но он сказал как-то быстро, словно второпях: “Я Вас люблю” и тут же исчез. Я замерла на месте. Показалось? Странная галлюцинация!

Это стало повторяться каждый вечер. 
Он подкарауливал меня, когда я шла с работы, из магазина, и проходил мимо, каждый раз повторяя: “Я Вас люблю”. 
Меня это все не радовало и даже не волновало, чье-то навязчивое внимание просто раздражало. 
Я никогда не знала, откуда он покажется в следующий раз, и нервно дергалась, когда соседи со мной здоровались. 
Все это кончилось неожиданно, водевильно и так же пошло, как и началось. 

Однажды вечером я возвращалась домой с работы, этот человек опять шел мне навстречу и поравнявшись со мной, начал:” Я Вас лю…” и оборвал фразу: из темноты вынырнула еще одна темная фигура и заорала: “Так вот куда ты каждый вечер бегаешь! К ней, значит!” Какая-то толстая женщина колотила моего поклонника и вопила так, что соседи высунулись из окон. 
Я быстро сбежала с поля боя так, что даже пронзительный голос дамы остался позади.

Больше не было ни писем, ни встреч. И мои шторы были открыты, и никто не стоял под окнами. 
Впрочем, мой незнакомец и тут соврал: не стоял он нигде, а просто, его квартира была в доме напротив. Оттуда открывался отличный вид на меня как для него, так и для его жены. Правда, их занавески теперь были всегда задернуты.
Даже днем.