Владимир Рабинович  рассказ                                         

Родился в 1950 году в Минске. В 1972-м окончил исторический факультет Минского педагогического института. Работал монтировщиком сцены в театре кукол, грузчиком на заводе, санитаром психбригады на станции скорой помощи.  В 1987 году эмигрировал в США, живёт в Нью-Йорке. 

Е равняется мц квадрат

- Tы с санитарами не залупайся, - сказал сумасшедший Таразевич новенькому. - Врач пришел и ушел, а санитар с тобой целые сутки - двадцать пять часов.

- В земных сутках двадцать четыре часа, - возразил новенький.

- Вот видишь, ты и со мной споришь. Это у них за забором двадцать четыре, а у нас двадцать пять. Ты откуда такой к нам попал?

- С под Альфа Центавры.

- Далеко это от Минска?

- Далеко, - вздохнул новенький.

- Ну, и как там у вас?

- Хорошо, - сказал новенький с тоской.

- А у нас сам видишь, как, - сказал Таразевич и показал в зарешеченное окно.

- А мне у вас нравится, - сказал инопланетянин. Народ покладистый, много пресной воды, целебные радиоактивные источники.

Сумасшедший Таразевич посмотрел на инопланетянина внимательно и сказал неопределенно:

- У каждого своя точка зрения. У вас своя, у меня своя.

- Через две точки можно провести прямую и расположить на ней сколько угодно точек зрения, - ответил инопланетянин.

Таразевич улыбнулся и спросил:

-Тебе какой диагноз поставили?

- Не знаю, - сказал инопланетянин, - "sch" было написано.

- Это шизофрения, - ответил Таразевич. Хорошая вещь, неизлечимая. Тебе видишь, сразу шизофрению поставили, а мне пришлось несколько лет ждать, чтобы ее получить. Ты, я смотрю, совсем без вещей. У тебя хоть какие-нибудь деньги есть?

- Деньги есть, - сказал новенький и достал из кармана больничных штанов сто рублей.

- О бля, сотка. А я уже забыл, как она выглядит.

Таразевич посмотрел ассигнацию на свет и сказал:

- Юз сум-жуз сом. Как потратим?

- Как хотите, - сказал инопланетянин равнодушно.

- Сейчас, я с санитаром Вовой поговорю, - сказал сумасшедший Таразевич. Он в острой палате дежурит.

- Почему вы говорите "острая палата"? - спросил инопланетянин.

- Потому что в ней все углы меньше девяносто градусов по Цельсию, - сказал Таразевич и постучал в дверь условным стуком.

- Ну, что там еще? – спросил из-за двери, недовольный тем, что его беспокоят, санитар Вова.

- Нужно на Щедрина сгонять, - сказал сумасшедший Таразевич.

- Я из-за одной бутылки рисковать не стану, - сказал санитар Вова.

Таразевич показал ему в глазок купюру.

- После пяти, - сказал санитар Вова, - когда врачи уйдут, а фельдшерице нужно будет купить шоколадку "Аленка".

Было уже семь. Стемнело. Таразевич не возвращался. Санитар Вова нервничал.

- Если к восьми не придет, получишь пиздюлю, - сказал он инопланетянину.

- Я-то здесь при чем? – удивился инопланетянин.

- А при том, - сказал санитар Вова многозначительно.

Без двадцати восемь в двадцать первое отделение два санитара в белых халатах на носилках внесли сумасшедшего Таразевича. Он лежал, сложив по-покойницки руки на груди, и улыбался.

- Что случилось? - спросил санитар Вова.

- Вот, - сказал Таразевич, - с психбригадой на Щедрина встретился, они меня за две бутылки вина согласились в Новинки доставить. Получилось даже дешевле, чем на такси.

- А зачем этот понт с носилками? – спросил санитар Вова.

- А как я, по твоему, занес бы чернило в больницу?

Он сбросил одеяло, которым был накрыт до подбородка, и в ногах у него обнаружился ящик вина.

- Плодово-ягодное по рубль двадцать две, семнадцать градусов, - торжественно объявил Таразевич.

- Зачем столько спиртосодержащей жидкости? - спросил инопланетянин.

- Ну, ты совсем еб**утый, если задаешь такие вопросы, - сказал санитар Вова.

- Вот, что осталось, - сказал сумасшедший Таразевич и выложил на тумбочку горсть грязных бумажек и монеты. Туда пришлось тачку брать, иначе к семи бы не успел, шоколадки не было, я взял конфеты Комета – рубль пятьдесят килограмм.

- Стаканов нет, - сказал санитар Вова.

- Что мы, интеллигенция какая, чтобы со стаканов. Мы можем и по рабоче-крестьянски с горла.

- Тогда давай ты первым, - сказал санитар Вова.

- Уважаешь? – спросил сумасшедший Таразевич.

- Нет, просто не люблю оставлять.

- А ты? - спросил он у новенького?

Новенький отрицательно покачал головой.

- Я так и думал, - сказал сумасшедший Таразевич. - Тогда возьми себе конфеты.

- Ну, ладно. Как говорится у нас в психиатрии: Зай гезунд.

Он вставил горлышко бутылки себе в рот, запрокинул голову и в такой позе стал похож на гипсовую скульптуру пионера-горниста в парке культуры и отдыха.

- Вот, - отдал он санитару Вове бутылку с остатком вина. - Можешь проверить. Ровно половина.

- Как ты это делаешь? – спросил санитар Вова.

- По глоткам, - сказал сумасшедший Таразевич, - семь глотков. - У меня глоток ровно пятьдесят граммов.

Санитар Вова глотнул из бутылки, сел на корточки, спиной упираясь в стену, закурил и сказал:

- Если так дальше пойдет, будет третья мировая война.

- Четвертая, - поправил Таразевич.

- Что-то я совсем запутался, а когда третья была?

- Недавно совсем.

- А какой год сейчас?

- Шестнадцатый.

- И что?

- Проиграли.

- Кому?

- Этим, - сказал Таразевич и неопределенно показал куда-то влево наверх.

- И что теперь?

- Все мы - батарейки.

- В смысле?

- Даем энергию.

Вова еще раз глотнул из бутылки, задумался, вдруг неожиданно рассердился и спросил у Таразевича:

- Тебя это сильно еб*т?

- Да мне это похуй. Меня другое волнует, - ответил Таразевич.

- А именно?

- Куда делось золото партии?

Санитар Вова допил свою порцию вина, посидел немного и сказал, обращаясь к новенькому:

- Не возражаешь, я в твоей постели полежу. Что-то мне не очень от этого чернила. Хер знает, чего они туда мешают. Травят, суки, народ.

- Ну, все, теперь он до утра не проснется. Я ему туда две таблетки аминазина плюнул, - сказал сумасшедший Таразевич. Хочешь, наденем белые халаты и пойдем в женское отделение?

- Что там? – спросил новенький.

- По полововому снесемся, - сказал Таразевич.

В женском отделении их уже ждали.

- Ой, Толик, Толик пришел! Что ты нам принес? Конфеты? Комета - мои любимые. Ты такой симпатичный в этом халате. А у нас сегодня баня была. Кого ты к нам привел?

- Знакомьтесь, девочки. Инопланетянин с Альфа Центавры, - Таразевич вывел за руку новенького на середину комнаты.

- А он уже леченый?

- Нет пока, только сегодня поступил.

- Тогда я первая, - сказала худощавая симатичная блондинка в красивом, не больничного стандарта халате.

- Давай, иди с ней, - подтолкнул новенького в спину Таразевич.

- Что я должен буду делать? – спросил инопланетянин.

- Ничего особенного, - сказал сумасшедший Таразевич. Запердолишь ей разок, и все. На большее не соглашайся и впустую сосать не давай, чтобы не расходоваться. Тут таких, как она, много. Шизофрения – болезнь молодых, - сказал он, явно кого-то копируя.

- Я не умею пердолить, - сказал инопланетянин.

- Что, ни разу не пробовал?

- Ни разу.

- Не боись. Она тебе все покажет.

- Слышишь, Наташа, - обратился он к блондинке - пацан в первый раз, так что ты притормаживай.

- Посмотрим, какой он пацан, - сказала блондинка и погладила инопланетянина по спине.

- Ее Наташа зовут? - спросил инопланетянин.

- Х** ее знает, как ее зовут, сказал сумашедший Таразевич. Все они Наташи.

- Я не могу пердолить, у меня сейчас сеанс связи, - виновато сказал инопланетянин.

- Связь с инопланетной цивилизацией. Святое дело, - сказал Таразевич.

- Мне нужна ваша помощь, - сказал новенький.

- Как сумасшедший сумасшедшему, – широко развел руками Таразевич.

- Вы что, в самом деле считаете себя сумасшедшим? – спросил новенький.

- А как же. С чего бы мы здесь иначе? Пойдем отсюда. Какая здесь связь, не дадут сосредоточиться.

- Мне нужен доступ к коротковолновому радиоприемнику, - сказал инопланетянин.

- А, - сказал Таразевич, многозначительно улыбаясь, - 49, 31, 25, 19 метров. Океан - экспортный вариант у главврача в кабинете.

- Как туда попасть?

- Ключ нужен.

- Где его взять? Я заплачу, - сказал инопланетянин.

- Только для тебя, - сказал сумасшедший Таразевич и полез к спящему санитару Вове в карман.

В кабинете у главврача за большим самодельным письменным столом, подарком директора завода холодильников, чью страдающую шизофренией жену регулярно подлечивал в своем отделении Ефим Израйлевич Кац, стоял радиоприемник. Это был даже не экспортный вариант, это был левый, вынесенный с радиозавода по частям приемник с продленными, специально настроенными диапазонами, на которых западные радиостанции не глушились.

Инопланетянин сел за стол, пододвинул к себе большой тяжелый транзистор, включил и начал крутить ручку настройки.

- Ладно, - сказал Таразевич, - не буду мешать, - и удалился, осторожно прикрыв дверь. Через полчаса, когда он вернулся, то увидел инопланетянина, печально склонившегося над радиоприемником, из которого шел мощный гул, свист и булькание глушилки.

- Чего пригорюнился? - спросил Таразевич.

- Да вот музыку слушаю, песню передают, специально для меня.

- Как называется?

- Трава у дома, - сказал Инопланетянин.

- В смысле анаши? – спросил Таразевич.

- Да нет, просто трава.

- Завидую я вам, ебанатам, - сказал Таразевич. Вы от природы как бы подкуренные или бухие, и никто вам не может этого запретить, и никто вас за это посадить не может. Мозговой метаболизм, все на уровне молекул. х** поймешь без микроскопа. А здесь бутылка водки за пять двенадцать на пару часов и потом опять реальность, данная нам в ощущениях. Я чего только не пробовал. Ну, максимум на сутки, и потом опять этот дурной сон.

- Все относительно, - сказал инопланетянин.

- Ну, да, е равняется мц квадрат, - ответил сумасшедший Таразевич печально.